моя оборона

В квартире пахло сыростью. Закрашенные изнутри толстым слоем масляной краски окна, не пропускали ни единого лучика света. В кладовке имелся запас свечей на случай отключения электричества. Мать исчезла на двести тридцать седьмой странице, а отец на восемьдесят третьей. Комнаты стали просторнее. После прочтения книги он вырывал из нее случайный листок и укладывал его в аккураную стопку на письменном столе. Так рос его интеллект. Однажды, он чуть не потерял его, когда опрокинулся подсвечник. Пока не включили электричество, спички зажигать было страшно. Стопка на столе с каждым днем становилась выше, а в запасе были еще стеллажи зала и спальни. На семьдесят седьмой странице раздался звонок входной двери. Последний раз он слышал его очень давно, не мог вспомнить, тогда, когда еще не умел читать.

Прочитать запись полностью »

Шепотом опустился желтый лист в слякоть раннего утра. Бледное авитаминозное солнце стыдливо пряталось в каплях густого тумана. Ноги мерзнут под одеялом. Батальоны деревьев замерли в ожидании приказа. Никого не слышно. Лишь смелый ёж, расправив крылья в бреющем полете, охотится за добычей. Трава потерялась в отражении росы. Мысли разбежались наперегонки. В лидеры выходит желтая составляющая прессы. Далеко еще до первых зимних бурь.

Что-то заебался я сегодня.

Исследователи прилетают на незнакомую планету. Разворачивают базу, местность - залюбоваться. Присутствует атмосфера пригодная для дыхания. Все дела, короче. Один из исследователей ловит под стакан какое-то летающее насекомое, мешающее спать, и оставляет его под кроватью. Пробы почвы, растительности, обычная рутина. Запрашивают с базы, висящей на орбите, очередную порцию оборудования, провианта и прочей фигни. Челнок отправляется. Обозначают ему место посадки, наблюдают за приближением, он появляется на горизонте, и вдруг взрывается в воздухе. Сборы, экспедиция к месту крушения, а до осколков добраться не могут - упираются в невидимую стену. Несколько дней исследований, и они понимают, что по окружности защитное поле с большим радиусом. Словно их специально изоировали от внешнего мира. Еще одна группа высаживается снаружи, и пытается проникнуть извне. Короче, у тех кто внутри заканчивается еда, все медленно дохнут. Наконец, последний, в котором еще теплятся остатки сил лезет за чем-то под кровать, видит там лежащее кверху лапами насекомое под стаканом, поднимает стакан, и в этот момент радостные вопли из радиопередатчика, что поле пропало, мы идем к вам. Только уже поздно…

Не скажу, что питаю страсть к различного рода головоломкам, но иногда они возникают в неожиданных местах, и требуют обязательного решения. Вот две, первая из которых понравилась своей простотой и была решена в течении часа, а в решение второй, даже после получения правильного ответа, сам въехать не мог (загадки старые).

Прочитать запись полностью »

This is a story about four people named Everbody, Somebody, Anybody and Nobody. There was an important job to be done and Everybody was sure that Somebody would do it. Anybody could have done it, but Nobody did it. Somebody got angry about that, because it was Everybody’s job. Everybody thought Anybody could do it, but Nobody realized that Everybody wouldn’t do it. It ended up that Everbody blamed Somebody when Nobody did what Anybody could have done.

Прочитать запись полностью »

Когда я был художником, то в минуты раздумий грыз кисточку.
Когда был поэтом, мусолил обмылок карандаша.
Будучи писателем, стирал буквы на клавишах.
Скульптором - лепил из глины сигаретный дым.
Выстукивал палочками ноты, играя на ударной установке.
Стирал каблуки в танце о помост сцены.

Я вырос, и теперь в гробу вижу всех представителей творчества, работая смотрителем кладбища.

Камера следует за мамой. Она медленно идеть через гостинную и поднимается по лестнице на второй этаж. Камера останавливается. Слышны раскаты грома, но сонная женщина никак на них не реагирует. Удаляясь от нас, она почти приблизилась к двери в конце коридора. Из-за двери раздается истошный крик. Мама правой рукой нажимает на ручку и резким движением открывает дверь от себя. Вырывающийся из комнаты крик заглушает все звуки. Камера срывается с места и пулей летит вперед. Мы успеваем заметить, что левой рукой женщина бросает полиэтиленовый пакет в комнату и резко рвет дверь на себя. Камера успевает проскочить внутрь, и в ее фокусе появляется еще не приземлившийся в кровать ребенка пакет. Кадр крупным планом: надпись на пакете “Pampers”. Звук и изображение одномоментно пропадают.

Прочитать запись полностью »

Весело сгорали буквы в огне костра. Дрова слов, языками пламени, обжигали жирный кусок дня, нанизанный на вертел. Капая мыслями, день жарился, приобретая хрустяще-коричневый оттенок. Небо собиралось дождем. Растрескавшиеся мозолистые руки заботливо поворачивали вертел часов. Сигналом к атаке хруснул сучок. Ухнул гром и капли изо всех сил брызнули в радугу. Я засмеялся. Все уже было.

Серый котейка в ботинок ссал. Скоро.

- Что нового?
- Ничего

У меня четвертый день ничего нового. Серая пыль повторяемости, отпечатавшаяся через копирку. Ничего. Состояние усталости от ожидания, и полный штиль окружающих событий. Все, словно, в медленном сне. Никто не появляется, не пропадает, не рождается, не женится, не уезжает, не приезжает, не радует, не умирает, хотя, нет, умирает. Сегодня утром наблюдал яву “старуху”, и сиротливо валяющееся рядом с ней тело. Курточка темного цвета, из под которой расползлось огромное бардовое пятно, накрывала остатки головы. Пассажиры маршрутки чуть свои головы не свернули. Противно. Казалось бы, надо радоваться, что все тихо и спокойно, ан нет, ломка от недостатка движения вокруг.

Пошел в коридор песни орать.