Я - острие булатного клинка.
Я - двухсотпудовый паровой молот.
Я - разрывающий тишину паровозный гудок.
Я - самолет преодолевающий звуковой барьер.
Я - правда звенящего царь-колокола.
Я - детонатор мегатонного заряда.
Я - страх помноженый на злость.
Я - билет на праздник жизни.
А ты, как использованный презерватив на грязном асфальте ноябрьского утра.
Рядовой! Собрать свои кишки с плаца, и занять место в строю!
Туфли жмут.
Снег валил так, что за идущей впереди и кутающей нос в длиный шарф фигурой, не оставалось следов. Звенел воздух, наполняя колючим инеем обоженные легкие. Вместо кусочка сахара, я достал щипцами из фарфоровой сахарницы кубик льда. Мороз узорами побежал по металлу, зажег кожу пальцев и стеклянным клеем прализовал мышцы. Через линзу, замерзшей в глазных яблоках жидкости, окружающее смешно трансформиловалось в сферическую иллюзию происходящего. Появившемуся из ниоткуда круглому коту было плевать на холод. Он важно прохаживася по столу, грациозно переступая сутки пушистыми лапами. Полосатый оптимизм задорно шевелил усами и рисовал хвостом кривую настроения, бесстыдно заводя ее за угол. Если у кота хвост трубой, значит будут и волки сыты, и овцы целы.
Все стали одинаковыми. Пошел снег.
Сипящим оптимизмом изорваной души
По бесконечной колее высоковольтных проводов
Теряясь поворотами заснеженой глуши
Рассматривая искажения
В отражении своем
I fuck you because I can!
На день рождения мне подарили набор солдатиков. Они жили в старой жестянке из под монпансье, выложенной внутри просроченными облигациями государственного займа. На нижней полке бабушкиного шкафа, лежала картонная коробка из под обуви, наполненная такими же облигациями образца 1961 года. Мы считали их дореволюционными деньгами, и бегали по двору с набитыми карманами, изображая спасающуюся от большевиков буржуазию. Нас ловили, и на пролетарском суде приговаривали к экспроприации награбенного, с последующим сожжением конфиската. Печеная картошка уплеталась за обе щеки, а искорки от костра летели в космос летнего неба. Стоял самый разгар лета, упираясь Августом в курортный сезон. Говорят, что букву “р” я произнес с первого раза, четко и уверенно, в слове “море”. Но это было задолго до того, как растеряв всех солдатиков, начал собирать мелочь, чтобы купить револьвер с откидывающимся барабаном.
Жестяная коробочка до сих пор существует, теперь в ней счастливо живут мелкие метизы, их не надо кормить и они не дохнут. Я проверял.
Она развернулась поперек дивана, пристроив ноги на подоконник, а голову мне на живот. Падающий в окно желтый свет торшера, выхватывал за стеклом огромные, медленно кружившиеся, пушистые снежинки. На ней были белые вязанные шерстяные носки и длинный махровый халат. Легким движением, она заставила полы халата опуститься, открывая взгляду стройные ноги.
Две полосы в одну сторону, две навстречу. В направлениии “туда” оба ряда представляют собой вялотекущую пробку. Народ подъезжает - пробка удлиняется. Наконец, появляется один, которому надо больше всех. Он замечает ослабление потока, энтропия нарастает и… устремляется по встречке. Сигнал дан! В считанные секунды, пробка “два туда - два обратно нормально” превращается в “три туда - один обратно хреново”. На какое-то время система стабилизируется. Происходит незначительное броуновское движение между рядами, но в целом, все спокойно. До тех пор, пока в ряду, движущемся по встречке “туда”, не находится тот, которому не просто “больше все надо”, а “надашопесец!”. Противник замешкался, руль влево - сигнал к атаке! Все. Система переполнена, энергия брызжет через край, и уже никто, никуда не едет.
Это только у нас так?
Repeat … Until, как в банальном квесте, ходишь по кругу в поисках маленького ключика, открывающего дверь на следующий уровень. Все ящики облазил, в шкафу посмотрел, и даже под коврик заглянул. Нету. Может разработчики про него забыли? Точно! Так и есть! Успокаивает себя игрок-неумеха, откладывая диск на дальнюю полку. А как тогда тестеры прошли этот уровень?
Вся местность пустынной степи озарилась ослепительным светом. В момент взрыва на месте башни появилось светящееся полушарие, размеры и яркость которого в несколько раз превышали размеры и яркость солнечного диска. После первой вспышки образовалась огненная полусфера золотистого цвета, превратившаяся в громадное бушующее пламя. Примерно через тридцать секунд подошла ударная волна. Она сопровождалась мощным грохотом, выбила стекла и оглушила некоторых из присутствовавших. Огромный черный столб дыма и пыли поднялся из центральной части поля и вскоре ушел за облака. По земле протянулись пыльные клубы. На месте центральной башни зияла воронка, с остатками железобетонного фундамента. Почва оплавилась в сплошную корку шлака…
Я говорю тебе про любовь.
Сотрясая площадку запилами двуручной пилы и рассекая воздух топором, сыграл Simphony of destruction для яблони и ореха. Под бурные апплодисменты зрителей, ноты разлетались щепками. После, винограду понравилось соло на лопате - Buried it the backyard, и вьющейся малине - Seven feets under. Издававшие Smell of decaying остатки капусты, услышали Put them to death, а пара забытых на дереве яблок ощутила Edible autopsy. Но, так как время концерта было ограничено организаторами, то остальные композиции выйдут на компакт диске с названием “Winter sorrow for eternity. Fazenda edition”. Спрашивайте в сети супермаркетов “Овощи - Фрукты”.
…а цэдэ-плейэр дома приходится слушать очень тихо - в ванной, за закрытой дверью, под водой, кроме басов ничего не слышно, иначе соседи совсем обижаются.
Да, и еще о музыке. Говорят, что в цирк медведей завезли. Готовьте уши.