В утренней темноте колонна одинаковых людей. Столб. Фонарь давно сгорел. Вниз рабочие идут, к заводу холодильников. Я их в окно вижу. С четвертого этажа. Пораньше надо сегодня. Девушка навстречу им идет, одета ярко, крутка белая. Собираюсь. Выходить пора.
Кот рядом с девушкой идет. Уверенный, цвета осеннего. Трубой хвост… Показалось.
Заигрался ночным небом. Собирал звезды в цепочку. Добавлял луну кулоном. Украшал созвездиями. Южный крест рассыпался каплей отражения. Школьным автобусом до планетария. Бабушка говорила: “Увидишь падающую звезду - загадывай желание. Непременно сбудется”. Или тучами ночь затянута, или в земле глаза правду ищут. Убежала меведица малая на самую вершину купола. Новым телескопом похвасталась обсерватория. Вдруг судьба блеснула яркой искоркой. Лезвием огненным небо прорезала. Затянулась ранка мгновенно, как и не было. Залюбовался. Забыл о главном.
Стреляя голубым огнем сгорающего нитрометана из сопел. Быстрее. Устанавливая рекорды скорости гигабайтами. Быстрее. Измеряя отрезки времени наносекундами. Быстрее. Удерживая руками тысячи лошадиных сил. Быстрее. Принимая трезвый расчет эталоном. Быстрее. Меряя площадь квадратными километрами. Быстрее. Считая жизни мегатоннами. Быстрее. Чеканя сто двадцать шагов в минуту. Быстрее. Оценивая убытки миллиардами. Быстрее. Перевешивая свинцовыми агрументами железные доказательства. Быстрее. Звенеть на пределе натянутой струной, чтобы неугомонная мышца, перекачивающая за сутки бензовоз крови, сокращалась… быстрее.
Шлепая по линолеуму коридора мокрыми тапочками горячей ванны, извлечь из кухонного холодильника пару глотков прохлады, и запасшись стеклянным бокалом, удалиться к компьютеру. Понятув, с характерным “пшшшш…”, открывалкой пробку бутылки вверх, наполнить по стеночке бокал. Позволить немного осесть пене и коснувшись пальцами уже запотевшего прохоладой стекла, ощутить губами легкое покалывание пузырьков углекислоты. Скоро закончится день.
Сегодня. Завтра будет иначе.
Сизый дым, то здесь, то там, поднимающийся тонкими струйками, превращающийся в пелену одеяла, накрывающего огромный город. Стоит сбросить скорость у бело-черного дорожного знака с надписью “Донецк”, как незаметно оказываешься в теплой постели, укрытый тем самым, заботливо подоткнутым под пятки, одеялом. Завернувшись в него по самый нос, вдыхаешь воспоминания о лучах солнца, заставлявших светится золотом листву деревьев, о полосатых вязаных шапках школьных субботников, о замечательно проведенном лете. И заснув до весны, будешь находить в ночных грезах тот самый аромат. Аромат сгорающего в пепел лета.
Шепотом опустился желтый лист в слякоть раннего утра. Бледное авитаминозное солнце стыдливо пряталось в каплях густого тумана. Ноги мерзнут под одеялом. Батальоны деревьев замерли в ожидании приказа. Никого не слышно. Лишь смелый ёж, расправив крылья в бреющем полете, охотится за добычей. Трава потерялась в отражении росы. Мысли разбежались наперегонки. В лидеры выходит желтая составляющая прессы. Далеко еще до первых зимних бурь.
Что-то заебался я сегодня.
Когда я был художником, то в минуты раздумий грыз кисточку.
Когда был поэтом, мусолил обмылок карандаша.
Будучи писателем, стирал буквы на клавишах.
Скульптором - лепил из глины сигаретный дым.
Выстукивал палочками ноты, играя на ударной установке.
Стирал каблуки в танце о помост сцены.
Я вырос, и теперь в гробу вижу всех представителей творчества, работая смотрителем кладбища.
Весело сгорали буквы в огне костра. Дрова слов, языками пламени, обжигали жирный кусок дня, нанизанный на вертел. Капая мыслями, день жарился, приобретая хрустяще-коричневый оттенок. Небо собиралось дождем. Растрескавшиеся мозолистые руки заботливо поворачивали вертел часов. Сигналом к атаке хруснул сучок. Ухнул гром и капли изо всех сил брызнули в радугу. Я засмеялся. Все уже было.
Серый котейка в ботинок ссал. Скоро.
Можно надувать щеки, представляя себя очень важным. Можно насупиться, сделав вид, что обижен на весь свет. Можно проговаривать вслух дворовые считалочки из детства. Можно, закрыв глаза, ловить ощущение полета. Можно пытаться ухватить воздух кончиками пальцев. Можно представить, что ты спишь и видишь сон. Можно громко, срывая голос, кричать “ААААААААА!!!”. Можно тихо, вкладывая в каждое слово вселенскую злось, шипеть: “ну, суки, теперь вы у меня поплачете”. Можно смотреть на мир сквозь испуганные щели пальцев. Можно надрывно рыдать, пуская по лицу сопли. Можно вытащить пистолет и стрельнуть себе, для верности, в голову. Можно успеть прогрызть руку. Можно вспомнить первый класс и быстро-быстро, захлебываясь цифрами, считать улетающие вверх окна этажей, пытаясь рассмотреть в них отражение, и не оборачиваться, ожидая…
А можно, просто, выпить чашечку кофе.
Разметало мысли по-ветру. Проросла трава сквозь ладони. Осеннее дыхание перелетных птиц вырывало из рук последние листья, а сумерки облаков зацепились за ограду погоста. Песнями заливался баян, маслятами закусывая водку. На самый краешек садилось солнце. Можно спрятаться в его лучах. Маскироваться отблесками сабельных клинков. Покатился, звоном монеток, по тропинке смех, растворяясь в жадных карманах. Пропадая в пустоту. Изчезая в горизонт. Никого не догнал. Пальцы, лишь, об эхо разодрал. Каплями вечера падая на ботинки.
Вы не видите, а я улыбаюсь.